500 лет назад Мартин Лютер совершил не просто богословский, но настоящий герменевтический переворот. Он изменил то, как люди читают Библию. И этот переворот был бы невозможен без изменения в методах толкования Писания.
Но что именно изменил Лютер? И что из этого наследия остается важным для нас сегодня?
«Только Писание» — это не просто лозунг
Когда мы произносим sola Scriptura, мы часто думаем об этом как о принципе авторитета: Библия — высший авторитет для веры и жизни. Это верно. Но sola Scriptura имеет и глубокий герменевтический смысл — то есть касается того, как мы должны читать и понимать Библию.
Филипп Шафф, известный историк Церкви, выделил три фундаментальных принципа Реформации: верховенство Писания над преданием, верховенство веры над делами и верховенство народа Божьего над исключительным священством. Но обратите внимание: последние два принципа вытекают из первого. Именно Писание стало тем авторитетом, к которому реформаторы могли апеллировать против папской власти.
Для Лютера вопрос стоял остро: если церковная иерархия может толковать Писание так, что это противоречит очевидному смыслу текста, то проблема не в Писании, а в толкователе. На Вормсском сейме Лютер заявил: «Я не могу подчинить свою веру ни папе, ни соборам, потому что ясно как день, что они часто ошибались и противоречили друг другу. Если только я не буду убежден свидетельством Писания или яснейшими доводами разума… я не могу и не отрекусь».
Обратите внимание на слова «или яснейшими доводами разума». Лютер не противопоставлял Писание и разум. Он верил, что Бог дал людям разум, чтобы понимать Его Слово.
Шесть принципов лютеровского чтения Библии
Итак, на чем же строился подход Лютера к Писанию? Можно выделить шесть ключевых принципов.
1. Авторитет Писания
Для Лютера Писание имеет авторитет само по себе. Ему не нужен внешний арбитр, который бы подтверждал его смысл. «Я никогда не позволю ни одному человеку ставить себя выше Слова Божьего», — говорил реформатор. Это не значит, что не нужно учиться у других. Но окончательный судья в вопросах веры — не папа, не собор и не традиция, а само Писание.
2. Достаточность Писания
Писание достаточно, чтобы направлять верующего во всех вопросах веры и жизни. Лютер верил, что Слово Божье и человеческий разум созданы друг для друга. Задача читателя — не искать натянутых толкований, а смотреть на прямой и ясный смысл текста.
3. Ясность Писания
Это, пожалуй, один из самых важных и спорных принципов. Лютер говорил о двойной ясности Писания.
Внешняя ясность — это грамматическая ясность. Библия написана на обычном человеческом языке, с использованием обычных грамматических правил. Если мы правильно следуем «законам языка», мы можем понять, что конкретно означают Писания.
Внутренняя ясность — это работа Святого Духа в сердце и разуме читателя. Без духовного просвещения даже самый умный человек не сможет по-настоящему воспринять смысл Писания. Как говорил сам Лютер: «Если ты говоришь о внутренней ясности, то ни один человек не видит ни йоты в Писании, кроме того, кто имеет Духа Божьего».
Эти два аспекта неразрывно связаны. Писание ясно само по себе (грамматически), но для полного понимания необходимо действие Святого Духа.
4. Вера и духовное просвещение
Лютер подчеркивал, что вера и просвещение Святым Духом — это предпосылки для правильного понимания Библии. «Все имеют омраченное сердце, так что даже если они умеют говорить обо всем в Писании, они не могут чувствовать это и знать это… Ибо Дух необходим, чтобы понимать все Писание и каждую его часть».
Но это не означает пассивности. Скевингтон Вуд, исследователь лютеровской герменевтики, приводит максиму самого Лютера: Sola experientia facit theologum — «Только опыт делает богословом». Писание нужно не просто повторять и знать, но проживать и чувствовать.
5. Буквальный (грамматико-исторический) метод
Лютер решительно выступал за буквальный смысл Писания. «Один только буквальный смысл Писания, — утверждал он, — есть вся сущность веры и христианского богословия».
Что это значит? Нужно искать тот смысл, который передается грамматикой языка в его историческом контексте, в обычном повседневном употреблении слов. Не нужно искать скрытых, тайных смыслов там, где текст говорит прямо и ясно.
Лютер выразил это с присущей ему резкостью: «Если Писание темно или двусмысленно, то зачем оно было послано с небес? Разве мы сами не достаточно темны и двусмысленны без того, чтобы к нам с небес посылали еще больше темноты, двусмысленности и мрака?».
6. Отказ от аллегории
В течение тысячи лет Церковь строила свое богословие на аллегорическом толковании Писания. Лютер знал этот метод не понаслышке — он сам был обучен ему в монастыре. Но после того как он «пришел к некоторому познанию Христа», он увидел, что «Христос — не аллегория».
Аллегорический метод позволял делать тексты удобными для любых богословских конструкций. При таком подходе «все может значить что угодно». Лютер же настаивал: Писание говорит то, что оно говорит. Не нужно искать за текстом нечто иное.
7-й принцип: христоцентричность — и связанные с ней трудности
К шести перечисленным принципам Лютер добавлял 7-й: Христос находится в центре всего Писания. «Писание от начала до конца не открывает никого, кроме Мессии, Сына Божьего, Который должен прийти и через Свою жертву понести и взять грехи мира».
На первый взгляд, этот принцип кажется бесспорным. Разве не о Христе говорит вся Библия? Разве не Его искупительный подвиг является стержнем всей истории спасения?
Проблема возникает, когда этот принцип превращается в метод. Когда мы начинаем искать Христа в каждом стихе и в каждой главе Писания.
Исследователи лютеровской герменевтики отмечают здесь определенное противоречие. С одной стороны, Лютер яростно отвергал аллегорию и настаивал на буквальном смысле. С другой — его христоцентрический принцип порой приводил его к тому, что он сам впадал в тот самый метод, который так решительно осуждал.
Хотя Лютер яростно выступал против аллегоризации Писания, он и сам время от времени прибегал к аллегориям. Например, он утверждал, что Ноев ковчег является аллегорией Церкви.
Еще более серьезная проблема: когда Лютер не находил Христа и оправдания верой в некоторых книгах Ветхого и Нового Заветов, он склонен был умалять ценность этих книг и ставить под вопрос их каноничность. То есть, когда его герменевтический принцип не давал ожидаемых результатов, он готов был усомниться не в своем методе, а в самом Писании!
Фредерик Фаррар (англиканский богослов) высказался еще резче: «Это экзегетическое мошенничество — читать развитые христианские догматы между строк еврейских повествований. Это может быть нравственно назидательным, но исторически ложно… Мы не можем найти Новый Завет в обычных исторических повествованиях Ветхого без большого допущения к той или иной форме образного толкования, которое Лютер так решительно отверг».
Что это значит для нас сегодня?
Как же нам, наследникам Реформации, относиться к этому наследию?
Мы можем и должны с благодарностью принять первые 6 принципов. Писание авторитетно, достаточно, ясно. Оно требует веры и духовного просвещения. Его нужно читать буквально — в том смысле, что мы ищем тот смысл, который вложил автор, используя обычные законы языка и исторический контекст. И нам не нужны аллегорические ухищрения, чтобы сделать текст «духовным».
Мы должны с осторожностью подходить к христоцентрическому принципу как методу. Да, вся Библия свидетельствует о Христе. Но это не значит, что каждый стих говорит о Христе в прямом смысле. Это значит, что вся история спасения, от Бытия до Откровения, движется к Нему и находит свое завершение в Нем.
Одно дело сказать: „Все Писание свидетельствует о Христе“, и совсем другое: „Все стихи Писания свидетельствуют о Христе“. Первое утверждение говорит о том, что Писание как целое указывает на Христа. Второе подразумевает, что каждая отдельная часть Писания говорит о Христе напрямую.
Нам важно помнить: когда наш метод толкования начинает противоречить ясности Писания, проблема, скорее всего, в нашем методе, а не в Писании. Лютер, при всем его гении, иногда ошибался именно в этом.
Герменевтическое наследие Лютера — это драгоценный дар. Он вернул Церкви Библию как понятную Книгу. Он показал, что Слово Божье не нуждается в посредниках, которые бы «разрешали» его простым верующим. Он утвердил принцип, что Писание само себе лучший толкователь.
Но, как и любой человеческий труд, его метод не был безупречным. Его христоцентрический принцип, при всей своей благочестивости, иногда приводил к натянутым толкованиям и даже к сомнениям в каноничности некоторых книг.
Поэтому сегодня мы можем идти по стопам Лютера, но не слепо. Мы можем принять его лучшие интуиции — ясность Писания, его достаточность, важность буквального смысла. Но мы также должны быть внимательными, чтобы не повторить его ошибок. Не нужно искать Христа там, где текст говорит о другом. Достаточно видеть Его как центр всей библейской истории, как Того, к Кому ведут все пути Писания и в Ком они находят свое исполнение.
Как сказал сам Лютер на Вормсском сейме: «На сем стою». Пусть же и мы стоим на Писании — но на Писании, понятом правильно, в его ясном и буквальном смысле, с верой и под водительством Святого Духа.
Изучите документы нашей церкви:
- На том стоим! Основы вероучения и церковной практики ЕЛЦ АИ
- Аугсбургское исповедание
- Социальная концепция ЕЛЦАИ
