Вы наверняка слышали о Мартине Лютере — монахе, который в 1517 году прибил к дверям Виттенбергской церкви свои «95 тезисов» и тем самым положил начало Реформации. Обычно его рисуют борцом с папством, иконоборцем и человеком, который выбросил из христианства всё «католическое», включая почитание Богородицы. В сознании многих протестантов Мария — это чуть ли не «католический пережиток», о котором лучше не говорить.
Однако историческая правда гораздо сложнее и удивительнее. Мартин Лютер всю свою жизнь глубоко почитал Деву Марию. Мало того: он признавал почти все основные марианские догматы, которые сегодня ассоциируются с католицизмом, — включая её непорочное зачатие и вечное девство. Как такое возможно? Давайте разберёмся подробно.
Лютер против Рима, но не против Марии
Когда Лютер выступал против продажи индульгенций и власти папы, он вовсе не собирался пересматривать древнее учение о Матери Иисуса. Его цель была иной — очистить веру от позднейших наслоений, которые, как он считал, затемняли Евангелие. Но он не отрицал, что Мария занимает особое место в истории спасения.
В своих проповедях и богословских трудах Лютер не раз подчёркивал: «Она — величайшая из женщин, благословенная среди всех, и мы должны чтить её». Однако для него честь Марии всегда была не самоцелью, а прославлением Бога, сотворившего в ней великое.
Что Лютер сохранил из марианского учения?
Мария — «Богородица»
Лютер твёрдо верил, что Мария является истинной Матерью Бога. В 1539 году в трактате «О церковных соборах» он писал:
«Она действительно есть Матерь Бога и родительница Бога… Мария кормила Бога грудью, укладывала Бога спать, готовила для Бога пищу… Ибо Бог и человек — это один Христос, один Сын, один Иисус».
Для Лютера отрицать, что Мария — Богородица, значило отрицать тайну Боговоплощения. Если Иисус — истинный Бог, а Мария родила Его, то она — Богоматерь. Этот титул он считал не просто почётным, но догматически необходимым.
Вечное девство Марии
Многие протестанты сегодня полагают, что у Иисуса были родные братья и сёстры, потому что в Евангелиях упоминаются «братья Господни». Лютер же, как и большинство древних отцов Церкви, толковал эти слова иначе. В своих лекциях по Евангелию от Иоанна (1537–1539) он утверждал:
«Христос… есть истинный и естественный плод утробы Девы Марии, зачатый без участия мужчины, и Она осталась девой и после этого».
Слово «братья» он считал еврейским оборотом, обозначающим двоюродных родственников или даже просто соплеменников. Эту точку зрения разделяли и другие реформаторы — Цвингли и Кальвин.
Непорочное зачатие — самое шокирующее
Возможно, вы удивитесь ещё больше: Лютер верил, что Мария была зачата без первородного греха. В проповеди на день Зачатия Богородицы в 1527 году он сказал:
«Это благочестивое и сладостное убеждение — что душа Марии была введена в тело без первородного греха… что с первого мгновения своего существования Она была очищена от всякого греха и одарена Божией благодатью».
Лютер не всегда был последователен в этом вопросе. В поздних сочинениях он иногда уточнял, что Мария была очищена от греха в момент зачатия Христа, а не в момент собственного зачатия. Однако он никогда не отрицал, что Мария была совершенно безгрешна на протяжении всей своей жизни — по крайней мере, со времени Благовещения. Для него это было следствием её избранничества: как Матерь Сына Божия, она должна была быть чистой.
За что Лютер критиковал культ Марии?
Если Лютер принимал столько «католических» догматов, то в чём же его спор с современной ему Церковью? Он возражал не против почитания Марии как такового, а против злоупотреблений, которые, по его мнению, превратили её из смиренной рабы в могущественную царицу-заступницу.
В Средние века народная набожность часто рисовала Марию как «небесную королеву», которая может смягчить гнев своего Сына и даже отменить Его праведный суд. Люди молились ей как «посреднице всех благодатей», считая, что без её ходатайства Христос не услышит грешника.
Лютер решительно отвергал такие представления. Он писал:
«Мы не должны делать из Марии идола… Она не есть наша заступница перед Богом, ибо единственный Ходатай — Христос».
По его мнению, любое обращение к Марии должно было быть не молитвой о помощи, а прославлением Бога за Его милость, явленную в ней. Он сохранил древнюю молитву «Ave Maria» (Радуйся, Мария), но только первую её часть — приветствие архангела Гавриила, — и настаивал, что это не прошение, а хвала.
Мария как пример веры
Главный ключ к пониманию Лютеровой мариологии — его знаменитый комментарий на «Magnificat» (песнь Марии из Евангелия от Луки: «Величит душа Моя Господа»), написанный в 1521 году. Этот текст Лютер считал одним из величайших гимнов всей Библии.
Что он там говорит? Мария не хвалит себя, не перечисляет свои добродетели. Она говорит: «Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моём». Для Лютера это было ясное доказательство того, что Мария сознаёт себя спасённой, а не спасающей. Она нуждается в Спасителе — значит, она не безгрешна по своей природе, а получила благодать.
Лютер подчёркивает: «Мария не говорит: «Величит душа Моя Меня саму» или «Мою святость». Она возвеличивает только Бога, потому что Его дела в ней велики».
И вот что самое важное для Лютера: Бог избрал именно бедную, простую, ничтожную в глазах мира девушку. Не царицу, не богачку, не ученую — а скромную жительницу Назарета. Почему? Чтобы показать, что Его благодать даётся не за заслуги, а даром, тем, кто осознаёт своё ничтожество.
Эта мысль проходит красной нитью через все рассуждения Лютера. Он пишет:
«О, блаженная Дева, Матерь Божия, какое великое утешение явил нам Бог в тебе, так милостиво призрев на твоё недостоинство и низкое положение! Этим мы ободряемся верить, что Он и впредь не презрит нас, бедных и униженных, но по твоему примеру также милостиво призрит на нас».
Вот оно — сердце Лютерова почитания Марии: она — живое зеркало Божьей благодати, которая по своей воле нисходит к самым малым.
Практическое почитание в жизни Лютера
Лютер не ограничивался теоретическими выкладками. Он лично сохранил в богослужебном календаре три главных марианских праздника:
Благовещение (25 марта),
Посещение Елизаветы (2 июля),
Очищение Марии (2 февраля, Сретение).
Он перевёл «Магнификат» на немецкий язык и положил на мелодию. В лютеранских церквях долгое время пели гимны в честь Богородицы, а великий Иоганн Себастьян Бах написал свой знаменитый «Magnificat» именно для лютеранского богослужения.
Сам Лютер часто молился, повторяя слова ангельского приветствия. Правда, он просил, чтобы эта молитва заканчивалась словами: «Господи Иисусе, помилуй нас», — то есть обращением к Христу, а не к Марии. Но сама практика была для него естественной.
Почему мы так мало об этом знаем?
Если Лютер так высоко ставил Марию, почему сегодня в протестантских церквях её почти не упоминают?
Ответ кроется в истории самого протестантизма. После смерти Лютера его последователи — особенно радикальные крылья Реформации (кальвинисты, цвинглианцы, а позднее пуритане) — пошли гораздо дальше учителя. В борьбе с «папистскими суевериями» они стали исключать всё, что хотя бы отдалённо напоминало католицизм. Марианские праздники отменили, гимны убрали, а само упоминание о Марии свели к минимуму.
Лютер же, как отмечают историки, был гораздо более консервативен. Он говорил: «Не следует поносить Марию, даже если кто-то слишком её почитает — лучше слишком, чем недостаточно». Он предостерегал от крайностей, но сам держался золотой середины.
К сожалению, его ученики часто «выплескивали вместе с водой и ребёнка». Так сложился стереотип, что все протестанты отвергают Марию, хотя сам основатель Реформации так не думал.
Экуменическое признание
Интересно, что католическая церковь в наши дни с уважением относится к мариологии Лютера. В 1997 году папа Иоанн Павел II в одной из своих речей сказал:
«Сочинения Лютера… обнаруживают любовь и почитание Марии, прославляемой как образец всякой добродетели. Он защищает возвышенную святость Матери Божией и разделяет с другими реформаторами веру в её вечное девство».
Папа даже отметил, что Лютер иногда признавал непорочное зачатие, пусть и не всегда в той форме, как это позднее было догматизировано. Для католико-лютеранского диалога это важный мостик взаимопонимания.
Безусловно, в двух трудах Лютера (Магнификат и О соборах и церкви) можно найти ещё много интересных деталей, которые дополняют его портрет как почитателя Марии. Особенно показательно его отношение к спорам о её достоинстве, которое он защищал с неожиданной для реформатора страстью.
В своём «Толковании на Magnificat» Лютер не устаёт повторять, что величие Марии заключено не в ней самой, а в том, что Бог «призрел на смирение Рабы Своей». Он настаивает, что слово «смирение» (humilitas) в этом стихе означает не добродетель, которой она могла бы гордиться, а её реальное ничтожество и беспомощность в глазах мира. Для Лютера это принципиально: Мария — не образец морального совершенства, а живое доказательство того, что Божья благодать избирает самых последних и незаметных.
Лютер язвительно высмеивает тех, кто превращает Марию в объект культа. Он пишет, что «художники, приукрашивающие блаженную Деву», и «болтуны, которые много проповедуют и пишут о её заслугах», на самом деле лишают её подлинной славы. По его мнению, всякая попытка представить Марию великой из-за её собственных достоинств — это кража славы у Бога, и такая «честь» делает из неё почти идола.
В своём знаменитом комментарии Лютер проводит поразительную параллель между Марией и сухим пнём. Он напоминает, что род Давида, из которого она произошла, ко времени её рождения был в полном упадке и презрении. Из этого мёртвого, бесплодного корня, как по слову пророка Исайи, неожиданно произрастает «отрасль» — сама Мария, а от неё — «ветвь» Христос. Это подчёркивает, что Бог действует вопреки человеческим ожиданиям, выбирая самое слабое.
Лютер настаивает на правильном способе почитания Марии. Он пишет, что, глядя на неё, мы должны удивляться не её величию, а безграничной Божьей милости, излитой на ничтожную. Это, по его словам, должно укреплять нашу веру: если Бог так возвысил простую девушку из Назарета, то и нас, «бедных и ничтожных, Он не отвергнет». Мария для него — это «зеркало» Божьей благодати, а не объект для молитвенных просьб.
Однако Лютер был не только богословом, но и пастором, и его практические рекомендации почитания Марии были очень конкретными. Он советовал, обращаясь к ней, говорить примерно так: «О благословенная Дева, Матерь Божья, ты была унижена, но Бог Своей милостью призрел на тебя… Ты не заслужила ни одного из них, но бесконечная благодать Божья… была на тебе». Такое почитание, по Лютеру, — это прославление Бога за Его дела в Марии.
В трактате «О соборах и Церкви» Лютер, обсуждая христологические ереси, неожиданно становится яростным защитником Богородичного догмата. Рассуждая о Нестории, который отказывался называть Марию Богородицей, Лютер встаёт на её защиту. Для него отрицание этого титула — не просто богословская ошибка, а оскорбление Христа, ибо он подрывает веру в то, что Бог действительно стал человеком.
Лютер подробно разбирает логическую ошибку Нестория. Последний признавал, что Христос — это одна Личность, в которой соединены Бог и человек, но отказывался признавать, что свойства обеих природ (например, рождение от матери) можно относить ко всей Личности. Лютер называет это «скверной диалектикой» и приводит простой пример: если Грета — твоя жена, то её ребёнок — твой ребёнок, даже если ты не дал ему душу.
Он возмущённо пишет, что Несторий, признавая Христа Богом, говорил: «Не гордись, иудей, ибо ты не смог распять Бога!». Тем самым он отрицал, что на кресте умер Сам Бог, что для Лютера было немыслимо. Лютер утверждает, что именно потому, что Мария родила Бога, мы можем говорить, что «Бог был распят иудеями». Это и есть основа нашего спасения.
Более того, Лютер видит в ереси Нестория не просто исторический казус, а вечную проблему человеческого разума. Он пишет, что и в его время многие, подобно Несторию, не могут принять, что «Бог умер». И с горечью замечает, что «кто знает, сколько ещё в папстве последователей Нестория, превозносящих этот собор, не зная, что превозносят?». Для него защита Богородичного догмата была неотделима от защиты самого Евангелия.
Таким образом, в этих двух текстах Лютер предстаёт перед нами не как иконоборец, а как ревностный защитник богородичной традиции. Для него Мария была не просто «вместилищем», а подлинной Матерью Божьей, и её почитание, очищенное от человеческих измышлений, было для него естественным и спасительным.
Мария как зеркало благодати
Подводя итог, можно сказать: Мартин Лютер не был «противником» Марии. Он был её почитателем, но по-своему. Для него она — не грозная царица небес, к которой надо взывать о защите, а смиренная служанка, которая всецело доверилась Богу.
Её главная заслуга — не её собственные добродетели, а то, что Бог избрал её, несмотря на её малость. Именно в этом Лютер видел величайшую радость для всех христиан: если Бог так возвысил ничтожную деву из Назарета, значит, и нас, грешных и слабых, Он может возвысить Своей благодатью.
Поэтому цитата, с которой мы начали, — это не случайное замечание, а квинтэссенция лютеровского отношения к Марии. Через её пример мы учимся не надеяться на себя, но уповать на Божие благоволение.
Основные источники:
- Лютер М. «Толкование на Magnificat» (1521) — Weimarer Ausgabe (WA) 7, 545 и далее. https://luther.ru/articles/ljuter-m-magnifikat-pesn-bogorodicy-v-perevode-s-kommentarijami/
- Лютер М. Проповедь на день Зачатия Богородицы (1527) — WA 17, II, 288–289.
- Лютер М. Лекции по Евангелию от Иоанна (1537–1539) — WA 46, 84.
- Лютер М. «О церковных соборах» (1539) — WA 50, 595. https://luther.ru/articles/martin-ljuter-o-soborah-i-cerkvi/
- Иоанн Павел II, Общая аудиенция 12 ноября 1997 г. (L’Osservatore Romano, 1997).
- Piepkorn A.C. «What the Reformers Believed about Mary» — статья в журнале Concordia Theological Monthly (1968).
- George T. «Was Luther a Devotee of Mary?» — Christian History magazine, выпуск о Марии.
Надеюсь, эта статья помогла вам увидеть Лютера с неожиданной стороны. Он был не иконоборцем, а реформатором, который стремился вернуть Марии её подлинное место — не богини, но первой из верующих, которая указала нам на Христа.